Интервью с потерпевшей от пожара на Иванова, 33

Корреспондент «Дозора» пообщался с пострадавшей от пожара на ул. Иванова, 33, который случился вечером 29 сентября. Тогда машины не смогли проехать во двор дома из–за незаконно сооруженной пристройки. Погиб один человек.


Пристройка, из которой дочь полковника в отставке Вячеслава Картавых хотела сделать магазин непродовольственных товаров, стал причиной того, что в жилом доме выгорело несколько квартир. В результате ожогов, полученных во время ЧП, скончался 73–летний мужчина. К счастью, один из жильцов дома успела оповестить соседей, и большего количества жертв удалось избежать.

Корреспондент «Дозора» попросил Людмилу Акимовну Красильникову рассказать подробнее, что произошло в ночь с 29 на 30 сентября.

– В ночь на 29, с 29 на 30 сентября мы с сыном смотрели фильм по видушке и заканчивали 9 серию «Мастер и Маргарита». С перерывом и все. И как-то не хотелось спать. И потом мне стало с сердцем плохо. Кот метался, непонятно себя вел. Я думаю, что же с ним такое. У меня такой красавец был персидский кот большой. И я не спала. Не могла уснуть. И сердечный приступ был, и все такое – как-то себя непонятно чувствовала. Мы с сыном были вдвоем. Младший сын, у меня еще 13-летний сын, был у своих родственников на выходных. И мы договорились, что он приедет в воскресенье, мы пойдем проголосуем и пойдем покушаем в кафе мороженого. Потом слышу, что вот это окно у меня, форточка, и здесь шторы, гардина, и балконная дверь была приоткрыта, потому что я сердечница, гипертоник, и у меня всегда должно быть воздуха много. Уже загорелась штора и горит на балконе кровля, все, и под низом трещит все. Я думала, что у нас крыша уже горит, потому что такой треск был сильный. Я бегом, слышу, что уже полная хата дыма, оно было так мгновенно. У меня вот здесь стояло трюмо и прикроватные тумбочки, я схватила радиотелефон, выскочила в кухню. Старшенький мне сразу дал свою куртку, на ноги что-то обуть, и я с телефона со своего сразу позвонила в пожарную, в милицию и в медслужбу. И выскочила уже голая, в ночной рубашке на лестничную клетку. Мой сосед ниже этажом, Крот Дмитрий Моисесеевич – он сам профессор Химеска, хороший такой заслуженный человек, вел такой спокойный образ жизни, одинокий был: У него жена и дочь умерли раньше, где-то лет 10 назад. Он сидит на лестничной клетке, а с его квартиры валит дым черный. Уже лестничная клетка вся в дыму. А сын намочил полотенце себе и мне, большие такие, чтобы можно было фильтр какой-то иметь. Короче говоря, мы его стащили на низ. Напротив меня соседка, уехала семья на дачу, а девочка 18 лет дома одинокая. Я ей звоню, кричу, оно ж два часа ночи, все спят. А ниже еще этажом над Кротом 4-я квартира, там после инсульта женщина. Тоже у нее там и внучка, и правнук. Пока тех разбудила... Короче, весь дом подняла. Я кричала, орала. Мне казалось, что это вечность, пока машины приедут. Но машины, слава богу, приехали быстро. Пока начали разбираться с гидрантами, со всем, со всех сторон приехали машины. Машин, наверное, было шесть. Я кричала, взывала к господу богу, чтобы он мне помог. (Начинает плакать). Они заезжать во двор – а во двор заехать не могут. У нас, конечно, это проезд был такой, сложный, но все равно сюда машины заезжали. Я в «Жилккомсервисе», в коммунальной системе работаю с 78-го года, до 2004 года работала, пока не пошла на пенсию. Мы в этот двор заезжали постоянно машиной, грузили мусор, вывозили все. Здесь было негабаритка складировалась, а там, где сейчас стройка идет – там были контейнера, и в такие тоже негабаритку складывали. Машины все проезжали. Из-за этого машины не могли попасть. (Успокаивается. Перестает плакать). Вот сосед. Вызвали скорую, скорая приехала тоже быстро, его с ожогами забрали в 4-ю неотложку, и он там на 4-е сутки скончался от ожогов и от удушья газом, этим, дымом. А я с двумя детьми осталась под открытым небом.

Во сколько оценили ущерб, причиненный пожаром?

– А что значит оценили? Оценщиков не было. Просто с моих слов? Ну, все видели, что у меня есть. И вот оно лежит уже все скопом и под балконом, то, что в той комнате, тоже пришло в негодность – все закопченное, все сгоревшее. Документы сгорели на квартиру, все надо восстанавливать по-новой.

– Вы не знаете, из–за чего начался пожар?

– Из-за того, что вверх тяга пошла, у него, пострадавшего, от которого произошел пожар, от соседа моего Крота, царство ему небесное, от него пошел быстренько ко мне в это окно, в это окно и в балкон. Выгорела вот эта комната, вся мебель, все на свете, вся одежда, все-все-все, что было. И туда перекинулось – кухня пострадала, ванная пострадала, коридор пострадал. Все вещи носильные, все полностью. Я в чужих вещах.

– Кто, по–Вашему, виновен в произошедшем?

– Я понимаю, и так как все – наши все службы – должны понимать, - тот, который застройщик. Он габариты не соблюдал пожарные в заезд сюда. Ну, а вообще, кого тут сейчас винить? Виновного никого не найдешь, потому что мне до сих пор еще не выдали акт-постановление об ущербе и обо всем. И кто виновен этому пожару, или же это «Жилкомсервис», или же это жилец – неизвестно.

– Вы что–либо намерены предпринимать?

– После того, как выдадут (акт–постановление об ущербе), буду подавать в суд.

– На кого?

– Кто виновен.