Зеленые насаждения города

Если минимальный набор трех обязательных дел в жизни настоящего мужчины расположить в порядке возрастания сложности их реализации, народная мудрость будет выглядеть следующим образом: «… вырастить сына, посадить дерево и построить дом!» Не дожидаясь упреков в невежестве, попробуем аргументировать.


Спору нет, растить сыновей непросто, да и при нынешних напрягах, проблем со строительством индивидуального жилья тоже хоть отбавляй! Ну а с деревом – то, в чем вопрос? Вроде бы все просто – вырыл кандидат в настоящие мужики ямку, воткнул туда саженец, полил, и иди себе с богом, решай оставшиеся две задачи. Ан нет! Не тут-то было. Современный мегаполис, к примеру, наш родной Харьков, это сложнейший организм, и необдуманное самовольное вмешательство может в лучшем случае окончиться разочарованием и горечью от впустую затраченного труда, ну а в худшем…

Николай Блуд, директор КП «Харьковзеленстрой»: «Мы выкопали ямы и посадили деревья. Через неделю пришла телефонограмма, что здесь проходит высоковольтный кабель. Поэтому, для жителя ничего не могу гарантировать».

На минувшей неделе городские власти заказали разработку проекта озеленения Харькова. Подобного документа в нашем городе не существовало испокон веков, или, по крайней мере, со времен обретения Украиной независимости. Существует и еще одна проблема. Городские деревья болеют, каждое второе поражено грибком, и вылечить их, к сожалению, нет никакой возможности.

Иван Мирославович, руководитель лаборатории лесного хозяйства: «Чтобы лечить нужно, использовать химикаты. Которые токсично воздействуют на человека».

Превращать город в токсично опасную зону, даже ради сохранения деревьев, никто не станет. К тому же, сегодня, лечение деревьев слишком дорогое удовольствие. Срубить дерево в восемь раз дешевле, нежели вылечить. Больные деревья несут в себе и другую угрозу, внешне совсем незаметную. Когда ствол поражен изнутри, когда и куда такое дерево завалится предсказать невозможно.

Иван Мирославович, руководитель лаборатории лесного хозяйства: «Тополь, которых в нашем городе большинство. Живет 30-35 лет. После этого оно стареет. И в любой момент может упасть».

Итак, деревья в городе рубили, рубят, и будут рубить, но жизнь продолжается. Поверженные стволы превратятся в инвентарь для теплиц, или, сгорая, согреют помещение, где подрастают молодые саженцы будущих городских дубков, березок и лип. Круг замыкается. Каждое срубленное дерево таким способом отдаст частицу своей жизни молодому, и, вполне возможно, скоро в нашем городе появятся улицы с новыми красивыми названиями, по которым будут гулять сыновья настоящих мужчин, и точно так же, как и они, размышлять о трех предстоящих им важнейших делах.